— Чушь все это! — недовольно проворчал Алекс. — Здоровье дороже любых условностей. Ну ради чего, спрашивается, нужно было мучиться в седле?

Кен снова вздохнул. Разумеется, отец прав, а его логика несгибаема. Да и сам он сейчас понимал, что свалял дурака, жаль только, что исправить уже ничего нельзя.

— Я не спорю, папа, — сказал Кен, осторожно потрогав кончиками пальцев проблемный участок тела.

Тут Алекса, по-видимому, осенила какая-то мысль, потому что он спросил:

— Так в каком состоянии сейчас твой фурункул, если ты даже не можешь приехать на работу?

— Увы, в плачевном, — вынужден был признать Кен. — Распух, побагровел, пульсирует… И что самое неприятное — боль не утихает ни на минуту.

— Так что же ты сидишь! — вскричал Алекс.

Он явно собирался продолжить, однако Кен, не удержавшись, обронил с нервным смешком:

— Сидеть я как раз не могу, папа.

— Ах да, конечно. Впрочем, я выражаюсь фигурально. Постой, что же я хотел сказать? Ты сбил меня с мысли! Что-то важное… Ах да, вспомнил! Нужно поскорее обратиться к врачу!

— Из-за какого-то паршивого фурункула? — скептически усмехнулся Кен.

— Да ты что! — рассердился Алекс. — Малое дитя, что ли?! Эта дрянь может спровоцировать заражение крови. Тем более что у тебя хватило ума устроить скачки на лошадях!

— Я здесь ни при чем, — сдержанно возразил Кен. — Идея принадлежит Анне.

— Ну да, разумеется. А своей головы у тебя на плечах нет. Или ты уже влюбился?

— Я? С чего ты взял?

— Куда же подевалась твоя способность рассуждать здраво? Только не говори, что у тебя ее и не было.

— Почему, была, — сконфуженно пробормотал Кен.

— Тогда воспользуйся ею и поезжай в больницу. Вернее, ступай, ведь недалеко от твоего дома находится клиника «Спринг-блоссом».

— В соседнем квартале.