Я вновь заревела и уткнулась проводнице в плечо. Та по-матерински меня погладила по голове, пытаясь успокоить, и протянула стакан воды.

— Успокойся. Слезами горю не поможешь. Ты в Симферополе первым делом в милицию обратись, прямо на вокзале. Все не так плохо.

— А что ж хорошего-то? — Я подняла голову и посмотрела на проводницу заплаканными глазами.

— Грабителя твоего можно найти.

— Как?

— У меня его билет есть, он его не забрал. Там же все данные.

— Да какие там данные?

— Как какие? Фамилия, имя, отчество. А по фамилии уже человека найти можно.

— Где его искать-то?

— Да не ты будешь искать. Предоставь это милиции.

Быстро смахнув слезы, я откинула волосы назад и спросила безжизненным голосом:

— А разве милиция кого-то находит?

— Конечно, находит, на то она и милиция. Ты не переживай: у них это быстро. Ты своего грабителя хорошенько опишешь, составят его фоторобот. Далеко ему не уйти! Возьмут еще тепленького прямо с твоей сумкой.

— Я не могу.

— Что не можешь-то? — не поняла меня проводница.

— Я в милицию обратиться не могу.

— Почему?

— Потому что… — Я замолчала и отвела заплаканные глаза в сторону.

— Ну, говори. Почему ты не можешь обратиться в милицию? Что еще случилось-то? — Женщина испытующе смотрела на меня.

Я как-то жалобно взглянула на нее и прошептала:

— Потому, что меня изнасиловали. Позор-то какой!

— Как изнасиловали? — Проводница моментально покраснела и прикрыла рот ладонью.

Как насилуют-то? Обыкновенно… Я переспала с тем, кто меня ограбил. — Немного помолчав, я тут же добавила: — Но не по своей воле: я с незнакомыми мужчинами в поездах не сплю.

Не говоря ни единого слова, проводница полезла в лежащую у нее в ногах сумку и достала оттуда начатую бутылку коньяка. Женщина наполнила содержимым бутылки стоящую на столе рюмку и очистила мандарин.