— Ты всегда приходишь на работу раньше всех?

— Я плохо спала сегодня. — Ее шелковистые волосы, волнами спадающие на плечи, отливали на солнце красным.

— Думала о ребенке… или о моем предложении?

— И о том, и о другом. — Оливия отвернулась, избегая его взгляда.

Что ж, по крайней мере она не отвергла его идею, сочтя ее нелепой. Он уселся напротив и передал ей сандвич с тунцом и пакет молока.

— Когда у тебя защита?

Она откинулась на спинку стула, разворачивая сандвич.

— В конце месяца.

Откусив приличный кусок от своего сандвича, Лукас наблюдал, как Оливия отломила кусочек хлебной корочки и положила себе в рот. Она снова выглядела бледной.

— Когда ждешь результатов экзамена, кажется, что время остановилось.

— Ты помнишь? — спросила она с улыбкой. Хотя экзамен Лукас сдавал девять лет назад, он прекрасно помнил тот период.

— От этого зависело очень многое. Я должен был оправдать доверие.

— Твоей семьи?

— У меня нет семьи. — Он не хотел говорить об этом. По крайней мере пока. — Ты собираешься есть или нет?

Она взяла бутерброд в руки, но поднеся ко рту, вдруг позеленела и резко отодвинула его на край стола.

— Извини, Лукас, но запах тунца… Внезапно он все понял.

— Ты уверена, что причина в рыбе? Может, тебе обратиться к врачу?

— Я только вчера была у врача. Это утренняя тошнота. Правда, у меня она с утра до вечера.

— Но ты должна есть, — сказал он. Его тронула ее беззащитность. Ему захотелось охранять ее, защищать. Неведомое прежде чувство.

— Я понимаю, но некоторые запахи не могу выносить.

— Что тебе принести?

— Лукас, честное слово…

— Я должен тебя накормить. Может, ты хочешь пойти в другое место?

Его решительность убедила ее.

— Сандвич с индейкой было бы замечательно. И с содовой — без кофеина.