— Что-нибудь еще?

— Нет, спасибо. Доктор сказал, что если я буду есть понемножку, но часто, мне будет легче.

— Я сейчас вернусь. — Он чуть не добавил: «Смотри, не сбеги». Но Оливия и не собиралась уходить. Она все еще плохо себя чувствовала.

Надо будет купить книги о беременности, подумал Лукас, направляясь в кафетерий. Информация — это сила, а он должен быть сильным во всем, что касалось Оливии.

Нежный ветерок ласкал волосы Оливии. Она расслабилась и наслаждалась тихой и солнечной погодой. Тошнота потихоньку проходила. Лукас выглядел таким озадаченным и растерянным. Она улыбнулась. Он явно привык контролировать ситуацию и быть победителем. Даже на рождественской вечеринке, когда он признался, что проводит Рождество в одиночестве, это звучало так, будто то был его собственный выбор.

Интересно, случилось бы такое, если бы она провела рождественские каникулы с матерью? Розмари Макговерн уехала в отпуск с несколькими учителями, и Оливия была очень рада за нее. Мама заслужила этот отдых. Она работала не покладая рук, можно сказать принесла себя в жертву, чтобы дочь смогла закончить университет.

Лукас сказал, что у него нет семьи. Никаких родственных связей? Куда же он летает на выходные?

Вскоре она увидела, как Лукас выходит из стеклянных дверей. Такой… высокий, уверенный в себе, и… такой сексуальный. В руках у него был поднос, на нем — сандвич с индейкой и стакан содовой.

Оливия не могла отвести от него взгляд. Почему у нее начинает дрожать все внутри, когда Лукас оказывается слишком близко? Наконец ей удалось выдавить из себя:

— Спасибо.

Лукас снова сел напротив и, отхлебнув кока-колы, произнес:

— Ты сказала, что думала о моем предложении. Он явно приглашал ее к обсуждению, но Оливия в самом деле считала, что обсуждать тут нечего.

— Я не могу выйти за тебя замуж, Лукас. Ты… ты… незнакомец!

— Не совсем, — парировал он. Ее пульс участился, и она откусила кусочек сандвича, чтобы выиграть несколько секунд.