Он даже не научил его правилам приличия, принятым в человеческом обществе, просто потому, что чудовище оказалось уродливым. Хотя оно совсем не виновато в том, что его таким создали. Не всем же быть красивыми, – философски заявила Сара и пожала плечами, подавив мысль о том, что сочувствие чудовищу отчасти объясняется ее собственными переживаниями.

– Чудовище было не просто некрасивым, – возразила Джулиана, – оно было отвратительным, огромным и ужасным. Очень страшным.

– И все же, даже если никто другой не пожелал хорошо отнестись к этому чудовищу, Виктор, его создатель, был обязан быть к нему хотя бы чуточку добрее, – продолжала настаивать Сара. – Чудовище не было ни грубым, ни жестоким, пока не поняло, наконец, что люди его никогда не примут. Никто из них. Его жизнь сложилась бы совсем по-другому, если бы хоть один человек отнесся к нему по-доброму.

– Согласна, – кивнула Каролина. – Чудовище – фигура трагическая. Если бы Виктор отнесся к нему как положено порядочному человеку, то, я думаю, его примеру последовали бы и другие.

– Но и Виктор очень сильно пострадал за свои прегрешения, – напомнила Джулиана. – Чудовище убило его брата, его лучшего друга и жену. Я, например, сочувствую и Франкенштейну, и его чудовищу…

Сара скорчила гримаску.

– У меня, признаться, вызвал любопытство тот факт, что, кроме смутного упоминания о посещении склепов и раскопке могил на кладбищах, Шелли весьма уклончиво говорит о том, каким образом было на самом деле создано и оживлено это существо. У меня возникло сомнение относительно того, что это вообще возможно. – Она взглянула в сторону окна, за которым лил дождь и сверкали молнии. – Вы помните, что чудовище было создано во время такой же грозы, как сейчас?

– Даже не напоминай об этом, – вздрогнула Джулиана. – Не забывай, что к краху привела одержимость Виктора желанием все постичь.