При виде этой картины Мэтью чуть не расхохотался, вспомнив, что тоже самое частенько случалось с ним, когда он носил очки для чтения. Он представил себе, как она отчаянно моргает за затуманившимися стеклами очков. Несколько секунд спустя стекла очков очистились, и их взгляды встретились. В ее глазах мелькнула какая-то искорка, но прежде чем он успел понять, в чем дело, она отвела взгляд в сторону, а с ним заговорил кто-то из гостей.

Его гости… Все они сейчас крепко спали, уютно расположившись в своих постелях. В теплых и сухих постелях. Счастливчики!

Мэтью поморгал и, безжалостно прогнав охватившее его чувство зависти, с силой вонзил лопату в землю.

– Позвольте мне открыть наше собрание, – произнесла Сара Мурхаус долгожданные слова, встреченные радостным волнением.

Она стояла возле мраморного камина в своей спальне в загородном поместье лорда Лэнгстона, где было назначено место сбора. Здесь было тепло от горящего камина, хотя на ней были надеты только тонкая ночная сорочка и халатик. В комнате то появлялись, то исчезали какие-то жутковатые тени, которые казались еще более зловещими, когда небо прорезали молнии, слышались раскаты грома, а в потемневшие оконные стекла барабанил дождь.

Словом, это была идеальная ночь, чтобы поговорить о чудовищах.

И убийстве.

Сара медленно приблизилась к кровати, окинув взглядом трех женщин, сидевших, словно голубки на ветке, на огромном матрасе. Их белоснежные ночные сорочки как будто мерцали при вспышках молний. Леди Эмили Стейплфорд и леди Джулиана Брэдли, застыв в ожидании, смотрели на нее широко раскрытыми глазами, сидя с ногами на постели и обхватив руками поднятые колени. У Сары были кое-какие сомнения по поводу того, что такие «маменькины дочки», как они, решатся украдкой сбежать из своих комнат на это тайное собрание, однако все явились точно в час пополуночи и с явным нетерпением ждали начала собрания.