Все в ФортУэрте знали Джерида, как преуспевающего адвоката из Нью-Йорка, никогда не державшего в руках ничего опаснее чернильной ручки. К счастью для него, вести о его случающихся время от времени столкновениях с противниками по вопросам права не просочились пока в местную газету; Джерид отбивал охоту брать у него интервью у наиболее любопытных репортеров, а состязаться с ним в стрельбе и вовсе никто не решался. В восьмидесятые годы произошел, правда, ряд случаев, к счастью, быстро забытых, когда Джериду пришлось взять в руки оружие. Он и по сей день оставался стрелком, не знающим промаха, и постоянно оттачивал свое мастерство. Но за последние годы Джерид никого не убивал.

Он вспоминал ту безрассудную, беспечную и пустую жизнь, которую вел раньше, и глаза его постепенно сужались. На долю его матери и в самом деле выпало много страданий из-за темной стороны жизни сына, перед смертью несчастной выросшей до устрашающих размеров. Она не знала отца своего ребенка и, должно быть, сильно из-за этого переживала. Джериду тоже хотелось бы узнать хоть что-нибудь о своем отце, но в Додж Сити не нашлось человека, на которого он был бы похож, и кто мог бы пролить хоть какой-нибудь свет на его происхождение. Возможно, отцом Джерида оказался всего лишь пьяный ковбой, перегонявший скот, или солдат, возвращавшийся с войны. Вообще-то, это не столь важно, часто говорил он себе. Но все-таки, ему очень хотелось выяснить для себя этот вопрос.

Адвокат рассеянно смотрел на бескрайнюю ширь лугов, тянувшихся за окном поезда. Его беспокоила новость о девушке, живущей теперь в их доме. Он, Джерид, оплачивал счета бабушки и, конечно же, Эндрю, а значит, его просто обязаны были спросить, в состоянии ли он прокормить еще один рот, прежде чем повесить ему на шею еще и эту девицу. Джерид ничего не знал о нежданной нахлебнице и опасался, что и его родным известно о ней лишь немногим больше. И уж, конечно, идея приютить девушку в их доме пришла в голову Эндрю. Кажется, она доводилась ему какой-то дальней кузиной; Джериду же она являлась и вовсе чужим человеком.