— Что? Ты хочешь сказать, эта штуковина повезет тебя в Нью-Джерси?

— Само собой, поглощая при этом тонны бензина. На счетчике всего лишь тысяча сорок миль. Спинка переднего пассажирского сиденья подпирается толстой палкой, но, если не считать этого, мой старина — крепкий малый. Я позаимствовал его у одного из своих студентов-третьекурсников.

— И взамен одолжил этому студенту «феррари»? Джон улыбнулся.

— Я хотел, но он отказался. Сказал, что «феррари» очень уж специфичная машина. Хороший парень Брюс, но немного мещанин. Честно говоря, еще какой мещанин. Возможно, мещанин в кубе. Вот почему я решил взять у него машину. Она идеальна, тетушка Мэрион. В представлении чудаков — лучший магнит для девиц.

— Ой, чуть не забыла! — Тетушка Мэрион направилась в кабинет. — Пока тебя не было, привезли новые чемоданы. Я и не подозревала, что сейчас производят чемоданы в клеточку. Со штрипками. Ты невероятно досконален, что ни говори.

— Чудаки всегда обращают внимание на детали. — Джон взял еще парочку печений, сполз со стула и вслед за тетушкой пошел в кабинет. Конечно, она открыла упаковку. По всей комнате валялись коробки, оберточная бумага и бечевка, а в центре красовался набор из пяти безобразных чемоданов. — Ух ты… Даже лучше, чем я думал.

— Ты испорченный мальчишка, Джон Патрик Романовски, — сказала тетушка Мэрион, поднимая с пола еще несколько вещей, которые она распаковала.

Рыжеватый твидовый пиджак с коричневыми замшевыми заплатами на локтях.

Четыре пары мешковатых, широких брюк со стрелками, все коричневые. С отворотами.

Несколько белых рубашек, чьи воротнички и ткань вопили: «Четыре на сорок долларов».

Две пары коричневых мокасин. Пляжные сланцы на толстой черной платформе, будто сделанной из резины для шин. Дешевые высокие кроссовки.