Практичная… Ха!

Сжав зубы, Ханна поспешила к столику Тоби, чтобы успеть протереть его до прихода гостей, а главное — чем-то заняться. Ей очень хотелось все узнать про Росса, но она понимала, что сейчас не самый лучший момент для расспросов. Росс сам все расскажет ей в подходящее время.

Нагнувшись за упавшей ложкой, Ханна перехватила взгляд ребенка и улыбнулась. Малышу удалось соскользнуть со стула, и теперь он пытался вскарабкаться на папину ногу. У Ханны болезненно защемило сердце: у всех произошли какие-то изменения в жизни. У всех, кроме нее.

— Папа, на ручки, — прошептал малыш.

— Ладно, Джейми.

Росс нагнулся и взял сына на руки. Джейми удобно устроился в отцовских объятиях, запихнул палец в рот и принялся разглядывать Ханну. И как осуждать малыша за это: Росс и сам не мог оторвать глаз от девушки. Она, — как бы покорректнее выразиться? — сильно изменилась. Он помнил светловолосую девчушку, похожую на маленького беспризорника, но девчушка выросла и превратилась в женщину с выразительными серыми глазами и соблазнительными формами.

Очень соблазнительными.

Росс отвел взгляд, ощутив разливающуюся по телу теплоту. Это было совсем не то, за чем он вернулся в Квиксильвер. Он вернулся потому, что Ханна была его хорошим другом и он нуждался в ее помощи. По сути, единственной женщиной, которой он доверял.

Росс подавил усмешку.

Ханна была еще совсем юной, когда он покидал город, и уж совсем не женщиной, но разве это так важно для людей, столько всего переживших вместе? Часы, в течение которых они старательно писали «Я никогда больше не буду лепить снеговика в учительском кресле», послужили залогом долгой дружбы.

— Чему ты улыбаешься?

— Вспоминаю нашего снеговика. Сколько раз нас заставили писать это предложение?

— Тысячу раз каждого. Мою руку свело вечной судорогой, хотя это была целиком твоя идея.