Надо сказать, мало что могло омрачить жизнерадостный характер Алехандро. Поэтому улыбка всегда сияла на его лице и лукавыми чертиками прыгала в глазах. В распоряжении этого обаятельного тридцатидвухлетнего сына тропиков были свобода, красота и богатство. Никогда еще забота не лежала таким тяжелым грузом на его сердце, как в этот раз.

Алехандро был глубоко привязан к своему дяде, но еще более он дорожил собственной свободой. И вскоре он должен будет распрощаться и с тем, и с другим!

Двое подошедших молодых людей прервали поток его невеселых мыслей.

- Слава Богу, вы приехали! - воскликнул Алехандро, обнимая своего сводного брата Эстебана, который в ответ сочувственно похлопал его по спине.

С кузеном Диего Алехандро обменялся солидным рукопожатием. Весь облик его родственника выражал благородную сдержанность.

- Как дела у дяди Родриго? - спросил Диего.

- Хуже некуда! Я позвонил вам вчера вечером, потому что у него начались сильные боли в груди, но он и слышать ничего не хотел о больнице. А сегодня утром начался сильный приступ, дядя побагровел и начал задыхаться. Я привез его в больницу на катере, и с тех пор торчу здесь, ожидая приговора врачей. Они до сих пор ничего не сказали, ждут результатов анализов.

- Это не может быть сердечный приступ, - сказал Эстебан. - У него никогда не было проблем с сердцем, хотя жизнь, которую он вел...

- Могла бы давно угробить кого-нибудь послабее, - добавил Диего. Женщины, вино, гонки на катерах...

- Женщины, - эхом отозвался Алехандро.

- Три разбитых вдребезги гоночных катера, - " вторил ему Эстебан.

- Ночи, проведенные в казино Монте-Карло!

- Женщины!

- Прыжки с парашютом!

- Альпинизм!

- Женщины! - снова воскликнули они в один голос.

Звуки шагов на лестнице заставили их замолчать. Через несколько секунд появилась Фернанда, экономка графа. В детстве одно только суровое выражение ее лица заставляло троих мальчиков бросать свои затеи и бежать в укрытие, где можно было бы спрятаться от ее праведного гнева. Молодые люди поздоровались с ней с уважением, какого, надо сказать, никогда не выказывали ее хозяину. В "Бел Ампаро" она была и оставалась силой, с которой надо было считаться.