Взглянув на сияющие детские лица, Надя громко рассмеялась, но потом с сомнением покачала головой.

— Вряд ли я приму твое предложение.

— Почему? — удивился Оуэн. Конечно, пината — это откровенная взятка, но как иначе привлечь на свою сторону молодое поколение табора и тем самым обрести свободу?

— Потому, что это будет обман.

— Кого же я обманываю?

— Себя самого.

Надя посмотрела на отца, на трех своих дядей и двух братьев. Позже выяснилось, что у нее их целых четыре.

— Они и не собирались тебя вешать. Просто хотели нагнать страху. Когда я прискакала, они спорили между собой, основательно ли ты напуган или нет. — Девушка мягко улыбнулась. — По твоему виду не скажешь, что тебе страшно.

Милош, скрестив руки на груди, внимательно наблюдал за дочерью.

— Но ты же не знаешь, что он сделал, — хмуро сказал отец.

— Ну и что же он натворил?

— Он обозвал твоих теток Цолу и Сашу плутовками и обманщицами.

Милош рассерженно ударил себя в грудь, а вслед за ним и его братья Рупа, Занко и Юрик.

— Барон собирался пристрелить его за это, но ты не разрешаешь применять здесь оружие, — сказал Юрик. — Поэтому мы решили связать его.

— Дюк Эллингтон призывал не убивать живую душу, — закричал Оуэн.

Губы Нади тронула легкая улыбка. Среди присутствовавших вряд ли можно было сыскать поклонников джазовой музыки или знатоков ковбойских фильмов.

— Мой отец, — сказала она, — скорее, знает Джона Вейна, а не Дюка Эллингтона, мистер?..

— Прескотт, — он чуть поклонился. — Оуэн Прескотт.

— Прескотт? — Надя прикусила нижнюю губу. — Я слышала о дающем ссуды под залог недвижимости, то бишь ипотечном банке Прескоттов, фирме, торгующей хозяйственными товарами, которая принадлежит Прескоттам. По-моему, есть еще строительная компания, а также мукомольное предприятие Прескоттов. Ты относишься к каким из них?