Оуэн щелкнул каблуками и попытался было низко поклониться, однако сделать это ему помешала веревка на шее.

— К вашим услугам, мэм, — любезно ответил он. — Хотелось бы знать, с кем имею честь беседовать в этот замечательный летний день?

— Надя Кондратович, — прошептала она чуть слышно и при этом сильно побледнела. Затем повернулась к сородичам и, нарушая правила приличия, замахала руками и что-то громко закричала на непонятном языке.

Спустя минуту или две Оуэн вздохнул свободно. Петля соскользнула с его горла, и руки были развязаны. Без посторонней помощи он спрыгнул на землю. Первое, что он сделал, — отряхнул свои штаны от пыли.

— Мне известно, что ты и твое семейство — люди в Кроу Хеде новые и еще не знаете как следует наших традиций. — Он посмотрел на Надю, поправляя воротник белой рубашки с короткими рукавами. — Мы ценим гостеприимство, а как назвать ваше поведение?

Надя побледнела еще сильнее.

— Мистер Прескотт…

— Надя. — Ему понравилось произносить ее имя. Оно, как льдинка, соскальзывало с языка. Его вообще привлекало все иностранное и экзотическое. — Мое имя Оуэн.

Надя робела так обращаться к нему. В принципе город Кроу Хед должен был бы называться Прескоттом, Прескоттвилем или, наконец, Прескотт-тауном. Отлитая в бронзе статуя генерала армии конфедератов Джереми Прескотта украшала центральную площадь этого города. Он восседал на поднявшейся на дыбы лошади, а вокруг простирался цветник, занимавший целых пол-акра. Почти каждое сооружение в городе носило имя Прескотта, включая здание ипотечного банка. Ранчо Кондратовичей было под его опекой, а Оуэн Дж. Прескотт мог лишить их этого владения одним росчерком пера.

— Мистер Прескотт…

— Оуэн, Надя, Оуэн. — Он подарил ей свою самую ослепительную улыбку.

Надя с усилием проглотила комок в горле.

— Хорошо, Оуэн. — Она сурово посмотрела на двух своих теток. — Цола и Саша! Чем вы занимались в городе?