— У него латунные обручи.

— Ну хоть сотовый телефон-то у вас там есть? — фыркнул полицейский.

— Угу.

— Тогда воспользуйтесь им. Здесь очень весело, но мне через час надо быть в участке, — проворчал полицейский.

— Находиться на волосок от смерти для вас, должно быть, обычное дело, — сказал Макгиннес.

— Это вы про лифт? — удивился полицейский. — Вы насмотрелись детективов. Нью-йоркские лифты безопаснее кресла-качалки вашей бабушки.

— Расскажите это моей спине, — рассердился Чейз. — Нельзя водить грузовик со сломанным позвоночником. А если я не смогу водить, то не смогу и выплатить рассрочку.

Он вспомнил свой черный «питербилт — 379» со сверкающей стальной решеткой и мотором «камминс — 500 Э». Сиденья сияли патентованной кожей, а сам грузовик слушался его, как породистая лошадь. Серебристые полоски на двери кабины сообщали его имя: «Бродяга». Детищу Чейза было всего три дня, когда он вывез Аманду Дрейк из снежного заноса. И кстати, Аманда помогла Чейзу окрестить машину.

— Если вы не сможете водить, вам выплатят страховку, — успокоил его Макгиннес.

Чейз переключился от той длинной ночи с Амандой на нынешний день. Вероятно, Макгиннес прав. Он поморщился, потому что не мог представить жизни без серой ленты дороги, вьющейся впереди.

— Сидеть у окна и ничего не делать? Нет уж, спасибо!

Пока Макгиннес звонил в «Службу спасения», Чейз размышлял об Аманде, находящейся в этот момент где-то в своем офисе наверху. Похоже, что ему так и не удастся ее увидеть. Чейз явился сюда, несмотря на то что Аманда этого не хотела, но он собирался всего лишь удостовериться, что она не носит под сердцем его ребенка. А может, это всего лишь повод для того, чтобы снова увидеть пламя рыжих волос, рассыпанных по ее хрупким плечам, заглянуть в сияющие голубые глаза.