- Я не был уверен, что ты будешь рад меня видеть.

Джайлс поднял брови.

- Это почему же? - Разве ты забыл, что мы поссорились в прошлый раз?

Джайлс отвел глаза.

- Нет, не забыл - я три года сожалею об этой размолвке. Мне не следовало так с тобой говорить, но я боялся за тебя. Мне казалось, что ты на пределе. Я боялся, что, если ты в таком состоянии вернешься в Европу, то можешь совершить роковую ошибку.

Оказывается, Джайлс догадался, что это было трудное для Робина время. Робин посмотрел на свою искалеченную руку и вспомнил Мэгги, - Да, ты почти угадал.

- - Хорошо, что только почти. - Джайлс тронул брата за плечо. - Ты много проехал и, наверное, устал. Хочешь отдохнуть и умыться перед обедом?

Робин кивнул и, стараясь, чтобы голос не выдал его волнения, сказал:

- Все-таки хорошо вернуться домой.

***

За обедом и потом весь вечер, пока за окнами беззвучно росли сугробы, они говорили почти без умолку. Уровень бренди в графине постепенно опускался, а маркиз все внимательнее вглядывался в лицо брата. Признаки внутреннего напряжения, которые так напугали его три года тому назад, стали еще более явными и свидетельствовали о том, что душевные и физические силы Робина на исходе.

Джайлс хотел помочь брату - хотя бы словом утешения, - но понимал, что не знает, какие вопросы ему задать. Единственное, что пришло ему в голову, - это спросить, когда в разговоре наступила минутная пауза:

- Я понимаю, что об этом еще рано говорить, но есть ли у тебя какие-нибудь планы на будущее?

- Уже пытаешься от меня избавиться? - слегка улыбнувшись, сказал Робин, но глаза его не улыбались.

- Вовсе нет, но боюсь, что после твоих приключений жизнь в Йоркшире покажется тебе чересчур пресной.

Робин откинул золотистую голову в угол вольтеровского кресла. В мерцающем свете камина он казался очень хрупким, словно не от мира сего.

- Я устал от приключений. А также от вечной опасности и прочих неприятностей.