- Мы ищем двух преступников: мужчину-блондина и молодого парня. Они очень опасны.
- Да? - со скучающим видом отозвался Блейн. Расхаживая по палубе и высматривая, где могла бы спрятаться его дичь, лондонец подробно описал капитану беглецов и перечислил их преступления.
***
Макси казалось, что они провели в этой черной норе уже несколько дней, хотя на самом деле вряд ли прошло больше трех часов. Она проснулась, услышав тяжелые шаги над головой. Сквозь плеск воды слышались голоса.
Разговаривали двое мужчин. У одного был резкий лондонский выговор. Но как Макси ни прислушивалась, слов как назло разобрать не могла. Робин все еще спал, а Макси не могла уже лежать - так колотилось ее сердце.
Шаги приближались. Макси едва осмеливалась дышать. Доски палубы прогибались под весом крупного человека. Симмонс был рядом - ей казалось, что он может услышать стук ее сердца. Что, если он догадается сдвинуть ковры с крышки люка?
Шаги стихли совсем рядом. Это было гораздо страшнее, чем встретиться с врагом на открытом месте. Макси захотелось закричать или начать молотить кулаками по крышке люка - что угодно, лишь бы прекратить это напряженное ожидание.
В эту минуту Робин пошевелился и глубоко вдохнул, словно собираясь что-то сказать. Макси почти упала на него в темноте и закрыла ладонью ему рот.
В тишине отчетливо раздался голос Симмонса:
- За укрытие преступников закон предусматривает тяжелое наказание.
Ах подлец! Он еще смеет говорить о законе!
Робин напрягся, когда Макси на него упала, но тут же расслабился и кивнул: все понятно. Шаги стали удаляться, и Макси отняла от его рта руку. Но Робин успел схватить ее и легонько поцеловать ладонь.
У Макси перехватило дыхание. Удивительно, как по-разному действуют разные прикосновения. Почему этот легкий поцелуй пронзил ее насквозь, а, закрывая Робину рукой рот, она ничего такого не чувствовала?
Окружавшая их тьма уже не таила угрозы, а создавала обстановку интимности. Макси провела рукой по волосам Робина, потрогала повязку, потом погладила его щеку. Ощутив легкое покалывание щетины, она вспомнила, как ее взволновало зрелище бреющегося Робина, и покраснела в темноте.