Дженингс кивнул.

— Да, или вы абсолютно некомпетентный работник, если не можете даже правильно записать цифры.

Эмили не часто выходила из себя. Живя в тени грехов своей матери и репутации брата, Эмили почти вынуждена была угождать всем, чтобы быть принятой в этом городе. Это помогало, она нравилась людям. Возможно, они иногда использовали ее, но всегда относились с уважением, большая часть по крайней мере. Никто еще не унижал ее такими недоказанными обвинениями, бросая их прямо в лицо, да еще при свидетелях.

Такого с ней еще ни разу не было. Сознавая, что начальник полиции и директор банка пристально наблюдают за нею, Эмили постаралась подавить вспышку гнева и говорить спокойно и уверенно:

— Очевидно, где-то была допущена ошибка, мистер Дженингс. Уверяю вас, я не только не брала ваших денег, но и не могла допустить одну и ту же ошибку в вашем счете четыре раза подряд, не заметив и не исправив ее.

— Но там ваши инициалы, — снова повторил Дженингс, помахивая бумагами в воздухе.

— Можно мне взглянуть? — спросила Эмили все еще бесстрастно, хотя ее уже переполнял гнев. Почему босс ничего не скажет в ее оправдание? А начальник полиции что, ждет, чтобы арестовать ее? Почему он молчит?

Эмили протянула руку, позвякивая браслетом. Дженингс взглянул на браслет и нахмурился, как будто этот легкомысленный звук раздражал его. Он передал ей бумаги с воинственным видом.

— Это подделка, — сказала Эмили не колеблясь.

— Я знал, что вы скажете что-нибудь в этом роде, — ответил Дженингс.

— Да, вам следовало предположить, что я скажу правду. — Она посмотрела на своего босса. — К тому же я всегда ставлю печать, добавила она.

Маршалл Хейз дружески улыбнулся ей, показывая, что он и не сомневался в се невиновности. Или она просто видит то, что хочет видеть?

— Тем не менее это ваш почерк и ваши инициалы: Э. М. Вы всегда так подписываетесь. Я проверил, — добавил Дженингс самодовольно.