— Тогда вы должны были заметить, что под М я обычно ставлю черточку, ответила Эмили. — Я всегда подписываюсь так. А здесь черточки нет. Разве стала бы я менять свою подпись на документах, которые хотела бы подделать? Это глупо.

— Я могу принести вам дюжину документов, чтобы сравнить подписи, предложил Хейз.

Уэйд откашлялся.

— Мне кажется, — медленно начал он, — нам нужно поговорить с вашей бывшей секретаршей, мистер Дженингс. Вполне возможно, что в книжке она указала верную сумму, а в банке совсем другую.

Дженингс взглянул на него.

— Вы обвиняете мою служащую?

— Я никого не обвиняю, включая и мисс Макбрайд, — ответил Уэйд. — Я лишь говорю, что нам следует предпринять.

— Я могу предъявить документы, подтверждающие, что я положила на ваш счет ту сумму, которая была мне передана, — согласилась Эмили, обрадовавшись, что Дэвенпорт не спешит посадить ее в тюрьму.

— Вы так же просто могли подделать документы, как и Тэмми, — ответил Дженингс. Эмили, не моргая, смотрела на него.

— Но я этого не делала. — Она с удовлетворением заметила, что Дженингс первым отвел взгляд. — Вы собираетесь выяснить все это? — обратилась она к Дэвенпорту.

Он кивнул.

— Обязательно. Мне понадобятся имя и новый адрес вашей бывшей служащей, мистер Дженингс, и еще я бы хотел посмотреть все документы.

— Я… не знаю, где сейчас Тэмми, — пробормотал Дженингс. — Я уже пытался связаться с нею, но бесполезно.

— Мне кажется, у вас намного больше причин подозревать ее, а не Эмили, сказал Хейз, дружелюбно кивнув девушке.

Эмили прекрасно понимала, почему Сэм Дженингс скорее будет обвинять се, чем кого-либо другого. Она была одной из Макбрайдов. Дочерью Надин, сестрой Лукаса. Этого Дженингсу достаточно, чтобы обвинить се во всех грехах.

— Если я больше вам не нужна, то разрешите мне идти. По пятницам у нас очень много работы, — сказала Эмили, посмотрев на часы.