Он рассердится, если узнает, что она с Майком обсуждала подобные вещи за его спиной. И будет прав.

— Почему ты так на меня смотрел? — требовательно спросила она. — Майк сказал, что ты ревновал.

На доли секунды лицо Риса окаменело.

Мышцы на шее напряглись, а губы, всегда расслабленные и улыбающиеся, сжались в одну тонкую линию. А глаза… Аланна еще никогда не видела в них такого жесткого выражения. И такого холодного.

Но потом он рассмеялся, и перед ней снова был ее Рис, которого она хорошо знала и с которым ей было спокойно.

— А разве мне нельзя чуточку поревновать?

— Мне не нравится ревность, Рис, — мягко, но достаточно серьезно сказала она.

Рис сжал губы, но его глаза продолжали улыбаться ей.

— Неужели, милая? Извини меня. Это, наверно, из-за твоего платья.

— Из-за платья?! Но это глупо. Оно очень скромное.

— Все дело в цвете. Он на меня странно действует. Если хочешь знать, я думал о стольких дерзких вещах, с тех пор как увидел тебя в этом платье, — Рис понизил голос, придав ему сексуальные нотки. Он всегда так делал перед тем, как заняться с ней любовью.

Рис любил разговаривать в постели, он осыпал ее необыкновенными комплиментами и называл крошкой.

Дыхание Аланны участилось, когда она вспомнила об этом. Он думал о том же — она безошибочно определила это по выражению его лица, по блеску в глазах.

— Я безумно тебя хочу, крошка, — прошептал Рис. — Думаю, что не смогу дождаться, пока мы вернемся домой.

То, что он назвал ее крошкой, было не просто словами. Это подействовало на Аланну таким странным образом, что она почувствовала сильное возбуждение. Она открыла и закрыла рот, осознав, что не может ничего сказать под его пронизывающим взглядом.