- Ну что? Не притворяйся, уже два часа дня. Я же знаю, что ты не спишь. Вставай, я сегодня щи с грибами приготовила, настоящие, капустку-скороспелку сама заквасила накануне. Правда, мальчишкам не понравилась, а вот Фимка за милую душу стрескал. Сразу видно русскую породу, даром что мулат. - Лизавета взяла за плечи Таню и повернула к себе. - Кошмар какой-то! Ты посмотри, на кого ты похожа! Лицо как первый блин, который комом!

- Оставь, Лизка. Ничего я не хочу и видеть никого не могу. Все кончилось. Ты не понимаешь, я даже детей видеть не могу: они мне его напоминают и когда говорят, как он, и когда молчат, как он. Как жить с этим? - Таня закрыла лицо простыней и разрыдалась.

- Ну, все, надоела мне твоя слякоть псковская! Не хватало мне на старости лет твоих мальчишек поднимать в одиночку. Что случилось, то случилось и назад не воротишь. Да и не верю я в эту темную историю, ну, не верю, и все. В тридцатых годах у нас и не такие истории сочиняли на людей. Забыла? А здесь, может, почище чем у нас умеют расписать человека. Время покажет кто прав. А пока надо о себе подумать. Ты детям нужна, мне, себе самой, а может и ему. Все одному Богу известно. Для русского человека только два лечения от хандры - водка или работа. Поскольку первое отменяется по причине мерзости, то остается второе. Так что давай в душ мигом. Я из тебя человека делать буду.

Лизавета чуть не пинками затолкала сестру в ванную. Включила душ на полную мощность с холодной водой и, крепко прижав Танину спину к стенке, направила струю на вялое тело. Не обращая внимания на визг и уговоры прекратить экзекуцию, Лизавета растерла Таню жесткой губкой, потом пустила теплую воду, добавила морской соли и заставила валяться в "рассоле". Потом опять вымыла, не экономя душевого геля. А под конец, встав на табурет, облила из ведра опять холодной водой.

- Дай хоть полотенце! - взмолилась Таня. Через полчаса она осторожно отправляла в рот ложку за ложкой щи, боясь смазать крем с лица.