- Ну, вот теперь совсем другое дело. - Лизавета скрепила Танины волосы заколкой и улыбнулась отражению родного лица. - Ну что, актриса, будем репетировать счастье. Или ты профнепригодна? Главное, как у вас там говорят: надо только в роль войти, может и прирастет.

Таня распрямила плечи и слабо улыбнулась зеркалу.

- Репетировать, так репетировать. Придется играть саму себя, а сценарий пока не написан.

- Главное, чтобы не трагедию, а с остальным ты справишься. Вот, звони, там тебе скучать не придется. - Лизавета протянула сестре листок.

- "Мунлайт Пикчерз"... Да ну их... не хочу я... не могу...

Таня попыталась откинуть листок в сторону, но Лизавета твердо вложила сестре в руку телефонную трубку.

* * *

С мальчишками рассталась на удивление легко. Старший, тот даже с трудом отлепился от компьютерной игрушки, когда Лизавета его три раза настойчиво звала спуститься вниз и пойти проститься с матерью. Что бы она делала без сестрицы? Пропала бы, ей богу, пропала! А мальчишки так и носятся с Лизаветой везде, уцепившись за теткин подол. Не была бы она сестрой, Татьяна бы и заревновала, наверное, к такой сопернице. И разве не Лизавета придумала теперь обратиться в "Мунлайт Пикчерз"? Верно Лизка говорила: иди Таня работать, а не то мхом покроешься. Даром что ли англичане говорят: rolling stone gathers no moss? Иди, растряси задницу, ты же актриса, а бабий век... А кому не знать, как короток бабий век, как не ей - старшей сестрице? И какой-то особенно волнующий и кружащий голову кислород вдыхала Таня сегодня по пути в аэропорт. Как тогда, когда впервые выезжала из Союза в Чехословакию на первые свои зарубежные съемки. И все же долог он, бабий век - бабий век актрисы, если Таня еще не позабыла пьянящего головокружения, волнующей суеты гримерок, жара софитов и тонких запахов киношной славы... Она летит в Голливуд. Она летит в Голливуд. И она еще совсем-совсем не старуха... Да что там! Она еще прима-любовница на первые роли! Разве не так? И разве не к ней пару месяцев назад присватывались двое молоденьких морячков?