Она позволила себе легкую улыбку, и Кристос заметил отблеск на ямке слева от ее пухлых губ. Они тоже будут его после их свадьбы.

– Мой отец, должно быть, тоже хочет иметь вас в заднем кармане. Я так и вижу его, потирающего руки и довольно смеющегося. – Она подняла голову, и Кристос увидел густые ресницы, открывающие голубые глаза. – Он же потирал руки, когда вы сделали это предложение?

Ее тон, ее голос, ее глаза. О боже! Он так хотел ее!

Кристос резко наклонился вперед и схватил пучок волос у нее на затылке. Глаза Алисии округлились, когда его пальцы натянули ее волосы за секунду до того, как он закрыл ее рот своим.

Она судорожно вздохнула, когда он дотронулся до ее губ своими и языком прочертил линию ее рта. Он не мог не заметить ее взволнованное дыхание и неожиданную податливость ее губ.

Его собственное тело напряглось, кровь пульсировала.

Издалека он услышал покашливание. Монахиня!

Кристос медленно отодвинулся от Алисии.

– Ты такая сладкая, – хрипло пробормотал он.

Алисия побледнела и провела тыльной стороной руки по губам, как будто пытаясь стереть отпечаток его поцелуя.

– Только попробуй еще раз так сделать, и я позову аббатису.

– И что ты скажешь, сладкая Алисия? Что твой муж поцеловал тебя?

– Мы не женаты! Мы даже не обручены!

– Но скоро будем. – Он уставился на ее обнаженную ключицу. – Ты любишь заключать пари?

Она заметно вздрогнула:

– Нет. Я никогда не рискую.

– Это замечательно. Но я люблю пари. Видишь ли, Алисия, я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. – Он поймал ее недоверчивый взгляд и почувствовал удовлетворение. – В семнадцать ты получила университетскую стипендию, чтобы поехать в школу искусств в Париже. Жила на чердаке с десятком таких же желающих стать художниками, вела богемный образ жизни. Когда деньги кончились, ты, как и остальные, стала искать работу. Лето проработала домработницей, потом в булочной. Дольше всего ты продержалась в должности экономки в семье дизайнера.