Они прошли несколько шагов, и вдруг она прошептала:

— Я хочу поговорить с вами. — Она не видела его лица, но была уверена, что он усмехается.

— Я весь внимание, графиня.

— Не найдется ли здесь места — в этой комнате, — где мы были бы на виду у всех, но нас бы никто не слышал?

— Вдоль одной из стен устроены открытые альковы. — Он подвел ее к одному из них с S-образным креслом на двоих, к счастью, оказавшимся незанятым. Он усадил ее лицом к залу, а сам сел спиной к гостям.

— Я весь внимание, милочка.

Глаза Хелены сузились:

— Что вам нужно?

Он красиво изогнул брови:

— Нужно?

— Чего вы пытаетесь добиться, постоянно преследуя меня?

Его взгляд вцепился в нее, глаза в глаза. Подняв руку, он положил ее на грудь.

— Вы глубоко меня раните, милочка.

— Это мне не по силам. — Хелена едва сдерживалась. — К тому же я вам не «милочка»! И не кошечка, и не дорогая.

Он покровительственно улыбнулся, словно знал гораздо больше, чем знала она.

Хелена вцепилась пальцами в веер, борясь с желанием ударить наглеца. Она предвидела такой ответ — вернее, его отсутствие, и была к этому готова. Однако ее удивило то, как легко ему удалось вывести ее из себя. Обычно она не выпускала так быстро колючки.

— Как вы наверняка догадались, я ищу себе мужа. Но не ищу любовника. Я хочу, чтобы в этом вопросе между нами была ясность, ваша светлость. Меня не интересуют ни ваши намерения, ни ваш опыт, и я ни за что не поддамся вашему легендарному очарованию.

Она слышала все это не раз от обеспокоенной Марджори и о многом догадывалась по перешептыванию и удивленным взглядам. И даже то, что они сидели в зале, на виду у всех, даже тот факт, что ей уже исполнилось двадцать три года и она была благородного происхождения, не избавляло ее от опасности получить ярлык «легкомысленной особы».