Оба брата посмотрели на нее с таким изумлением, словно у нее было две головы.

— Ну конечно же, ты привезешь его! — воскликнул Джордж. — Разве мы откажемся посмотреть на нашего племянника?

— Совершенно верно, — согласился Себастьян. — Но я опасаюсь, что ты встретишься там с Альмирой. Умоляю, отнесись недоверчиво ко всему, что она, возможно, поведает тебе относительно моих планов на Рождество или по любому другому поводу. И естественно, я ожидаю, что Эдвард будет в Сомерсхэме. Колби уже присматривает ему подарок, и я буду весьма разочарован, если не смогу его лично вручить из-за его отсутствия.

Хелена с интересом наблюдала, как менялось выражение лица Августы от настороженного до счастливого, но при упоминании имени Колби она набросилась на брата:

— Только не лошадь — он слишком мал! Я запретила Хантли даже думать об этом.

— Герберт ни слова не сказал о твоем запрете, поэтому я велел Колби присмотреть мальчику пони — такого маленького, чтобы он смог с ним справиться сам. Для этого Эдвард уже достаточно взрослый.

Хелена улыбалась, глядя, как Себастьян делал вид, будто не замечает на лице Августы борьбу между материнским восторгом и материнским неодобрением.

— Можешь поблагодарить меня на Рождество, — сказал он, бросив на нее долгий взгляд.

— Ты невозможен! — воскликнула Августа. Похлопав по руке, она поцеловала брата в щеку. — Негодник.

Себастьян потрепал ее по щеке.

— Нет, я просто твой очень старый брат. Помни это, — произнес он, а когда она, попрощавшись с Хеленой и Джорджем, собралась уходить, сказал ей вслед: — И держи в голове, что, если ты что-нибудь натворишь, я буду вынужден отправить тебя в Хантли-Холл. — Августа испуганно посмотрела на него, и он добавил: — Я не Герберт, моя дорогая.

Его сестричка состроила очаровательную гримаску:

— Обещаю, что не предоставлю тебе такой возможности. — Перед уходом она едва слышно шепнула Хелене: — Он тиран — остерегайтесь его! — И улыбнулась.