Его слово… Она знала, что он дорожит им и скорее умрет, чем нарушит его. И все же…

— Вы сказали однажды, что не играете со мной. Это правда?

Его губы скривились то ли в гримасе, то ли в улыбке.

— Если вы пешка, то и я тоже — это высшая сила играет нами на этой земной доске.

Хелена подумала с минуту, затем вздохнула и промолвила:

— Очень хорошо. Но если вы не соблазняете меня, тогда что?..

Он взял ее руки в свои. Она снова увидела его улыбку, все еще хищническую, все еще завораживающую, мешавшую ей спокойно думать.

— Музыка скоро закончится. Вместо танца я требую компенсации.

— И что это за компенсация, милорд?

— Поцелуй.

— Вы уже целовали меня дважды — нет, даже три раза.

— Но на этот раз я хочу, чтобы вы поцеловали меня.

Она надменно взглянула на него. На что это будет похоже, если она его сама поцелует?

— Хорошо.

Ей пришлось придвинуться к нему. Он был намного выше, и сначала она положила руки ему на грудь, затем на плечи и, наконец, сомкнула их у него на шее, чуть не распластавшись на нем.

Он стоял неподвижно, наблюдая за, ней из-под полуопущенных век.

Молясь, чтобы не произошло шокирующего контакта — ее груди с его грудью, бедер с его бедрами, — и стараясь не думать о завораживающем контрасте между шелковой мягкостью его одежды и твердостью тела, скрытого под ней, она нагнула его голову к себе, встала на цыпочки и приложила свои губы к его губам.

Она поцеловала его, и он вернул поцелуй, но это был просто ответ — он и она в равной степени. Уверенная в нем и приятно удивленная, она снова его поцеловала, теперь уже более продолжительно и более страстно. Его губы ответили ей и вдруг слегка раздвинулись. Она не смогла устоять перед искушением.

Его язык встретился с ее языком, отступил, и вот опять вернулся. Новый танец, новая игра, прилив и отлив прикосновений, игра более интимная, чем сплетение рук.