Как только Мери закончила свою работу, соединив концы повязки узлом, Стивен схватил ее за подбородок, пристально взглянул ей в глаза и произнес:

- Вы одеты как крестьянка, но разговариваете, да и держите себя, как истинная леди.

Мэри онемела от ужаса, а тем временем ее мучитель все так же неторопливо продолжал:

- Я никогда еще не видел простолюдинки с таким нежным, благородным и изысканно красивым лицом. А какие у вас ручки! Тонкие, белые, холеные!

Мэри тщетно подыскивала слова для ответа, который рассеял бы все его подозрения, а он, словно наслаждаясь ее замешательством, с притворным добродушием произнес:

- Волосы ваши источают аромат драгоценных благовоний, и я не удивлюсь, если под этим грубым платьем окажется белое, благоуханное тело... Вот мы сейчас и проверим это!

Мэри отпрянула назад, но было уже поздно: Стивен пружинисто вскочил со своего ложа, обхватил ее за плечи и приподнял подол ее домотканого платья.

- Выходит, я был прав! - удовлетворенно проговорил он и принялся поглаживать ладонью ее бедро.

- Нет! Нет! Клянусь вам! Я вам все объясню! - крикнула Мэри и попыталась было вырваться из его объятий. Но Стивен лишь крепче прижал ее к себе.

- Какая гладкая, нежная кожа, - бормотал он изменившимся голосом, и Мэри, несмотря на всю ее неопытность, безошибочным чутьем женщины угадала, что он охвачен властным, непреодолимым желанием обладать ею. В это же мгновение она с ужасом почувствовала, что вся ее ненависть к этому человеку внезапно улетучилась без следа, вытесненная вожделением, готовностью ответить на его страсть и безраздельно принадлежать ему. Она ощущала прикосновение его горячих губ к своей шее, его рука скользнула вверх по ее бедру к ягодице, затем переместилась к лону, и Мэри склонила голову на грудь де Уоренна, издав глухой стон.