– Ты пьян?

– Совсем чуть-чуть, – признался он. – Проклятье! Я ненавижу эту страну!

– Ты все ненавидишь, Ник, – отрезала она. – Свою работу, путешествия, Токио и Рим. Существует что-нибудь, что ты любишь? – Она переступила с ноги на ногу. – А я ненавижу, когда мне звонят в три часа ночи и начинают ныть.

– Я тебя люблю. Правда. И мне совершенно не нравится этот… Эндрю.

– Я сама решу, с кем мне спать. Это не твое дело. – Разговор получался точь-в-точь как в каком-нибудь паршивом романе.

– Так ты выйдешь за меня замуж, Лиз? Почему не отвечаешь?

– Потому что ты пьян. Спроси меня еще раз, когда протрезвеешь.

– Зачем? Я специально напился, чтобы тебе это сказать.

– Почему ты хочешь на мне жениться? – Лиз затаила дыхание, ожидая ответа.

– Я хочу иметь семью и детей. Ты говорила, что хочешь того же самого. Навсегда вместе: ты и я, я и ты. Ну?

– Вчера вечером Эндрю мне тоже сделал предложение.

На другом конце провода воцарилась мертвая тишина, и Лиз уже решила, что Ник повесил трубку.

– Будь проклят этот Эндрю! Он недостаточно хорош для тебя и, кроме того, не имеет ни малейшего представления о морали. Ты же его не любишь, Лиз. – Ник говорил настолько невнятно, что она не могла разобрать доброй половины слов. – Собираешься принять его предложение?

– Что?

Ник расхохотался.

– Нет, конечно нет. Когда мы поженимся?

– Когда ты протрезвеешь и снова попросишь меня об этом.

Он снова ненадолго замолчал.

– Значит, если я протрезвею и снова попрошу тебя стать моей женой, ты согласишься?

– Вот когда попросишь, тогда и узнаешь ответ. Терпеть не могу, когда ты пьян.

– Я тоже. Но здесь больше нечем заняться.

– Изучай местные памятники, – посоветовала Лиз.

– Я очень хочу иметь семью. Мне нужно кому-то принадлежать. Я хочу этого, Лиз. Время летит так быстро.

Разве это не ирония судьбы? Всю жизнь она ждала, чтобы Ник сделал ей предложение. Теперь он пообещал ей позвонить завтра, но она знала, что трезвый Ник никогда не решится на такой шаг. Вспомнит ли он вообще про их разговор? Вряд ли.