Лиз допила остывший чай. Два предложения. Одно от пьяного Ника, другое – от человека, который «не имеет ни малейшего представления о морали». Видно, любви и счастья всегда не хватает на всех и Лиз в числе обделенных.

Она прождала целый день, поглядывая то на молчавший телефон, то на Эндрю, который никак не хотел уходить. Ближе к вечеру Лиз отправила его домой, сославшись на мигрень. Ей и правда хотелось вызвать у себя сильнейший приступ за то, что поверила словам Ника. Лиз просидела у телефона всю ночь, но он так и не зазвонил. В понедельник она не отлучалась из дома ни на минуту и постоянно проверяла автоответчик. Тишина. Ник не позвонил ни во вторник, ни в среду.

– Ты мерзавец, Ник! – рыдала она в ванной, в десятый раз поправляя макияж.

Только в пятницу Лиз поняла, что ждать больше нечего.

Наполненные бессмысленным ожиданием дни настолько ее измотали, что по дороге в спальню она едва держалась на ногах. Слезы не прекращались, словно текли из бездонного колодца. Когда она закрыла опухшие от слез глаза, ей показалось, что миру пришел конец.

Ник проснулся со страшной головной болью – сказывалось выпитое накануне. Теперь он понял, что чувствует Лиз, когда у нее мигрень. В памяти всплыл вчерашний разговор. Ник застонал. Он опоздал всего лишь на один день. Эндрю, сукин сын, опередил его! Лиз сказала, чтобы он перезвонил, когда протрезвеет. Нет, ему незачем вмешиваться в их отношения. Если ей нужен Эндрю, пусть забирает его со всеми потрохами.

Черт ее побери, эту Лиз! Как она могла принять предложение этого мерзавца?! А может быть, она его не приняла? Ник никак не мог припомнить, что она ему сказала. В памяти с кристальной ясностью отпечаталось лишь одно: Лиз не ответила ему «да». Если бы она его по-настоящему любила, то не задумываясь согласилась бы принять его предложение.