Она поделилась с Эдвардом новостью за обедом в своей отдельной квартирке, подавая ему отличное «Фюме Пюилль», — видимо, чтобы смягчить удар.

Лишив Эдварда дара речи, Кизия поведала, что нашла литературного агента и за лето опубликовала целых три статьи, послав их из Европы. И, что самое удивительное, они ему очень понравились и запомнились надолго. Заметка о политической жизни, написанная в Италии; статья о кочевом племени, на которое она набрела на Ближнем Востоке, и презабавный пустячок о клубе поло в Париже. Все три материала появились в американских газетах за подписью К.-С. Миллер. А публикация последней статьи потянула за собой целую цепь событий.

Они открыли вторую бутылку вина, и на лице Кизии появилось озорное выражение. Он должен ей кое-что обещать. У Эдварда противно засосало под ложечкой. Значит, есть еще что-то. Ему всегда становилось не по себе, когда взгляд Кизии делался таким. Он сразу напоминал Эдварду ее отца. Взгляд, означавший, что все уже продумано, решение принято и ты ничего не можешь изменить. Что она скажет?

Кизия достала утреннюю газету и развернула ее на одной из страниц во второй тетрадке. Непонятно, что он мог там не заметить, — ведь это была газета, которую он читал каждое утро, и весьма внимательно. Но она указала на колонку светской жизни, которую вел некий Мартин Хэллам, — он и впрямь сегодня ее пропустил.

Колонка действительно была необычной и появилась лишь месяц назад. В ней с большим знанием дела, с легким цинизмом — прямо-таки мастерски журналист описывал то, что творилось в личной жизни тех, кто принадлежал к сливкам общества. Никто понятия не имел, кто же такой этот Мартин Хэллам, и оставалось только ломать голову в поисках вероятного предателя. Однако, кем бы он ни был, писал он без злости, зато был явно осведомлен о том, что людям посторонним известно быть никак не могло. И сейчас Кизия обращала внимание Эдварда на что-то в самой верхней части колонки.