Та, буквально засыпая на ходу, рассеянно спросила:

— В чем дело, Кейн?

— Все в порядке, Гленна, не бойся. Ничего плохого с тобой больше не случится. Надо укрыться от дождя.

— Ах, дождь, — облегченно вздохнула Гленна.

— У тебя в повозке есть еще одеяла?

Она покачала головой.

— Хорошо, — сказал Кейн. — У меня есть одно под седлом. Сейчас схожу за ним. А ты пока забирайся под повозку, чтобы не промокнуть. Я скоро вернусь.

Гленна залезла под днище повозки, чувствуя, как свежеет с каждой минутой воздух и как усиливается дождь, косыми струями падающий на землю. Гленне стало холодно. Она дрожала под тонким одеялом, свернувшись клубочком на влажной траве. Наконец вернулся Кейн, и Гленна очень обрадовалась его приходу. С ним ей будет теплее и безопаснее.

— Тесновато здесь, — заметил Кейн, протискиваясь под днище вместе со своим одеялом и снятым с лошади седлом. — Но все равно гораздо лучше, чем спать на земле под проливным дождем. Вот, положи седло под голову вместо подушки и постарайся заснуть. Утром обо всем поговорим.

Гленна молча кивнула и стала укладываться поудобнее, подложив под голову пропахшее конским потом седло. Однако дождь не утихал, и поднявшийся ледяной ветер задувал под повозку, заставляя Гленну с каждой минутой все сильнее дрожать от холода.

Кейн прилег рядом и осторожно обнял Гленну; Сердце его колотилось в груди, по всему телу растекался жидкий огонь. «Я только хочу согреть ее, — пытался убедить себя Кейн. — Только согреть, и ничего больше».

— Я только хочу согреть тебя, — повторил он вслух. — Будь хорошей девочкой, прижмись ко мне и не двигайся. Я не сделаю тебе ничего плохого.

— Я знаю, Кейн, — прошептала она в ответ, — и совсем не боюсь тебя.

— Ну и хорошо, — вздохнул Кейн.

Он поправил съехавшее с плеча Гленны одеяло, коснулся кончиками пальцев ее обнаженной кожи, и это прикосновение пронзило его, словно удар молнии.