Она была ниже ростом, чем Алессандра, однако это ей не мешало. Едва вступив на помост, Леонора встала на колени между раздвинутых ног блондинки и принялась их массировать, начав с икр. Зрители затаили дыхание, стараясь не пропустить ни одного ее движения. Алессандра попятилась, ошеломленная напористым домогательством другой женщины. Но едва лишь многоопытная лесбиянка начала ласкать ее бедра, как изо рта ее добровольной жертвы вырвался сладострастный стон, а по ее ногам пробежала дрожь. Леонора немедленно вогнала палец ей в лоно и принялась им там быстро двигать, согревая своим горячим дыханием ее трепетный клитор. Стон порочной нимфоманки перешел в завывание, нектар хлынул из ее влагалища ручьями. И едва лишь язычок Леоноры проник, свернутый в трубочку, между ее набухшими половыми губами, как всякие сомнения в исходе происходящего покинули Алессандру. Возбужденная до крайности, она вздрогнула и почувствовала, как ноют ее набухшие соски и как бегут по коже мурашки. Ее плоский живот втянулся, груди оттопырились, а трепещущий расцветающий бутончик сладострастия раскалился так, словно бы собирался воспламениться. Похотливые визги перемежались у нее со звериными стонами и становились все громче по мере того, как Леонора все больше входила во вкус этой своеобразной дегустации.

– Нет! Довольно! Больше не надо! – не помня себя от умопомрачительной похоти, взмолилась Алессандра, едва ли не рыдая.

– Молчать! – прикрикнул на нее Фабрицио.

Алессандра на мгновение оцепенела. Воспользовавшись этим, Леонора впилась в ее клитор и начала его сосать, бесцеремонно просунув ей во влагалище сразу три пальца. От перенапряжения все ее напрягшееся тело вспотело, а над верхней губой выступила испарина.