– Не очень-то лестная характеристика! – заметила Арабелла. – Впрочем, хотя бы его светлость не доставит мне хлопот.

– О да, – согласилась леди Дин. – А теперь отдохни, Арабелла, и постарайся, чтобы на твоем лице снова заиграли краски. Твои волосы, прежде такие прекрасные, стали мягкими и тонкими. Доктор Симпсон говорит, что это обычное явление после сильного жара. О моя дорогая, очень прошу, сыграй ту роль, которая от тебя требуется, пока я не устрою все окончательно. Как же мне будет недоставать тебя!

Леди Дин привлекла дочь к себе.

– Ты единственное, что у меня осталось от твоего папы, – проговорила она едва слышно. – Мне нелегко расставаться с тобой, Арабелла, но я уверена, что поступаю правильно. Просто дом будет пустым… таким пустым без тебя.

– Я люблю тебя, мама, и знаю, что мне лучше уехать – в этом ты совершенно права, – только и смогла произнести Арабелла, чувствуя, что слова застревают в горле.

В дверь постучали.

– Хозяин уже спустился, миледи, – тихо предупредила Джоунс.

– Мне не следует заставлять его ждать, – сказала леди Дин, высвобождаясь из крепких объятий Арабеллы и поднимаясь со стула.

– Завтра он будет очень гневаться, мама, – предостерегла ее Арабелла. – Вряд ли ему понравится, что добыча так легко ускользнула!

– Я разберусь с ним, – уверенно ответила леди Дин, – ведь по-своему он любит меня. Завтра в восемь тридцать у черного входа будет стоять экипаж. А сейчас иди собирайся, Джоунс поможет уложить вещи. Если до твоего отъезда мы больше не увидимся, знай, что я думаю и молюсь о тебе.

– Не беспокойся обо мне, мама! – сказала полная отваги Арабелла.

Словно не в состоянии больше смотреть на дочь, леди Дин повернулась и вышла. В тусклом мерцании свечей ослепительно сверкнули бриллианты ее диадемы.

Опустевшая комната стала странно темной.