Инстинктивно она спряталась в темноту арки. Во двор въехал всадник.

Верховой спешился и завел лошадь в конюшню. Следом к открытому деннику подъехал еще один всадник, потом еще. Они двигались неспешно и в полной тишине, едва нарушаемой цоканьем копыт по булыжникам. Наконец двери за ними закрылись, и вновь стало тихо.

Пять мужчин, пять лошадей. Арабелла только успела задуматься над тем, что это за люди и что они здесь делают, как сердце бешено заколотилось у нее в груди: кто-то схватил ее за руку.

– Ты кто такая, черт побери?! Что тебе здесь надо?

Хватка была мертвой, державшие ее пальцы впились ей в руку так, что она едва не кричала от боли. Арабелла подняла глаза на своего обидчика. Это был мужчина средних лет с жесткими складками, идущими от носа к уголкам рта, и почти сросшимися на переносице темными бровями. Его внешность отличалась какой-то мрачной, зловещей красотой, но лицо под вульгарно сдвинутым набок цилиндром было жестоким и не сулило ничего хорошего. Он был одет в элегантный серый сюртук из плотного габардина, бриджи и начищенные ботфорты. Галстук оказался неожиданного черного цвета, но был умело и модно завязан.

Арабелла попыталась освободиться, но он только сильнее сжимал ее худенькую руку. Она чувствовала свою полнейшую беспомощность, как кролик в зубах охотничьей собаки. Что-то в лице мужчины говорило ей, что она в опасности – смертельной, непонятной опасности.

– Отвечай! – повторил он хрипло, однако голос выдавал и нем образованного человека. – Кто ты такая и почему, черт возьми, шпионишь за моими людьми?

Арабелла втянула воздух: она знала, что ей следует ответить.

– Меня зовут Арабелла, – сказала она высоким детским голоском. – Я ищу Бьюлиного котенка, он потерялся.

– Бьюла! При чем здесь эта сумасшедшая?