Арабелла повернула большой ключ, отперла засов, расположенный, к счастью, довольно низко. Скрипнув, дверь открылась, и в лицо девушки пахнуло чистым, свежим утренним воздухом. Кусты и несколько яблонь стояли все в цвету. За деревьями виднелась дорожка, которая вела, по-видимому, к конюшням. Чувствуя приятное возбуждение, Арабелла направилась туда.

Она ездила верхом с трех лет. И это было еще одно удовольствие, в котором ей отказал отчим, заявив, что не в состоянии содержать еще одну лошадь вдобавок к тем, которые требовались для него самого и для экипажей. Когда лошадь была продана, Арабелла проплакала в подушку всю ночь, однако не показала отчиму, как глубоко он уязвил ее, а с каменным лицом выслушала его нравоучение о том, что девицам не пристало разъезжать верхом.

Девушка понимала, что отчим избавился от коня единственно из желания унизить ее и еще потому, что она отказывалась признать его власть над собой. Он, несомненно, знал, как она ненавидит его, и был полон решимости сломить ее дух. Она же была непреклонна в своем желании бросить ему вызов.

Это была жестокая и беспощадная схватка. По малейшему поводу сэр Лоренс хватался за хлыст. Книги, лошади – все, что, по его мнению, могло доставить Арабелле удовольствие, было запрещено. То, что она потихоньку брала книги из библиотеки, стало прекрасным предлогом для постоянных наказаний.

Желание поскорее увидеть хороших лошадей заставило девушку ускорить шаг. Рассвет только занимался. Ночная тьма уже уступала натиску первых лучей солнца, но в небе еще сияли звезды.

Арабелла прошла под аркой, служившей входом на конный двор. Конюшни оказались очень большими: в них можно было бы разместить не меньше ста лошадей. Денники, большей частью закрытые, вытянулись в длинный ряд. Внезапно в самом дальнем конце двора, там, где он слегка поворачивал, девушка заметила какое-то движение.