После долгого молчания Делагерра сказал:

— Я и не знал, что на озере Пума есть олени. Дальше-то я не ездил.

— Там рядом заповедник, лейтенант, — спокойно ответил инспектор. Он вглядывался в запыленное ветровое стекло. — Часть лесничества округа Толука — или, может, ты об этом не знал?

— Да уж наверное, — сказал Делагерра. — Я еще сроду не стрелял оленя. Работая в полиции, я не настолько очерствел.

Инспектор усмехнулся, ничего не сказал. Они одолели седловину, теперь уже обрыв шел справа от шоссе. Слева в сторону холмов отходили небольшие каньоны. В некоторых из них виднелись колеи грубых дорог, наполовину заросших.

Делагерра вдруг резко подал машину влево, пулей пустил ее по открытому пространству красноватой земли и сухой травы, нажал на тормоза. Машина пошла юзом и остановилась, раскачиваясь.

Инспектора резко швырнуло вправо, затем вперед на ветровое стекло. Он выругался, выпрямился, выбросил правую руку поперек корпуса к оружию в кобуре.

Делагерра схватил его за тонкое, жесткое запястье, резко крутанул и прижал к телу. Загорелое лицо инспектора побледнело. Его левая рука пыталась расстегнуть кобуру, затем ослабела. Он заговорил напряженным обиженным голосом:

— Себе же хуже делаешь, фараон. Я уже сообщил в Солт Спрингс. Описал твою машину, сказал где она. Сказал, что в ней тушка самки оленя. Я…

Делагерра отпустил запястье, открыл кобуру, выхватил из нее кольт и выбросил его из машины.

— Вылезай, инспектор! Ищи попутку, о которой ты говорил. В чем дело — на зарплату уже жить не можешь? Ты сам положил ее мне, еще на озере Пума, чертов мошенник!

Инспектор неторопливо вышел, постоял, лицо пустое, невыразительное, челюсть безвольно отвисла.

— Крутой парень, — пробормотал он. — Ты еще об этом пожалеешь, фараон. Я подам жалобу.