— Как ты думаешь, Джон, мы с тобой парочка умников, да? — сказал он, не вынимая сигареты изо рта.

— Да, мы с тобой хозяева этого городка. Но к нашей игре в карты это не имеет никакого отношения.

— До выборов два месяца, так ведь, Джон?

Мастерс хмуро на него посмотрел, выудил из кармана новую сигару, сунул себе в рот.

— Ну и что?

— Предположим, что-то случилось с нашим заклятым врагом. Только что. Хорошо это или плохо?

— Что?! — Мастерс поднял брови — такие густые, что, казалось, пришлось потрудиться всем мышцам лица, чтобы поднять их. Он немного подумал. — Было бы паршиво — если бы только тут же не нашли этого убийцу. Черт побери, избиратели бы решили, что все это подстроили мы.

— Ты толкуешь об убийстве, Джон, — терпеливо продолжал Ааге. — Я об убийстве еще ничего не сказал.

Мастерс опустил брови и потянул себя за грубый черный волосок, который рос у него из ноздри.

— Ну, выкладывай, что там еще!

Ааге улыбнулся, выпустил кольцо дыма и посмотрел, как оно поплыло к потолку и рассеялось.

— Мне только что сообщили, — очень тихо сказал он. — Донеган Марр мертв.

Мастерс медленно двинулся. Все его тело неторопливо подалось к карточному столу, далеко над ним наклонилось. Когда тело не могло уже двигаться дальше, выпятился подбородок, пока мышцы на челюсти не проступили толстой проволокой.

— Что?! — хрипло сказал он. — Что?!

Ааге кивнул с ледяным спокойствием.

— А вот насчет убийства, Джон, ты оказался прав. Его и впрямь убили. С полчаса назад. У него же в кабинете. Кто это сделал, не знают пока.

Мастерс пожал крупными плечами и откинулся на спинку стула. С глупым выражением лица он огляделся по сторонам, потом, совершенно неожиданно, стал смеяться. Его смех загрохотал в маленькой башенноподобной комнате, где они сидели, перебрался в огромную гостиную и эхом заходил в джунглях тяжелой мебели темного цвета: торшеров там хватило бы, чтобы осветить целый бульвар, а на стенах в массивных золотых рамках висели писанные маслом картины.