Ааге неторопливо раздавил окурок сигареты в пепельнице, потер костяшками пальцев друг о друга. Он сидел и молча ждал.
Мастерс перестал смеяться так же неожиданно, как и начал. В комнате стало очень тихо. Мастерс, казалось, утомился. Он отер свое крупное лицо.
— Надо что-то делать, Дейв, — тихо сказал он. — Я чуть не забыл. Надо немедленно все это поломать. Это же динамит.
Ааге снова потянулся за занавеску, вытащил телефон, подтолкнул его через стол по разбросанным картам.
— Ну… мы ведь знаем, как, разве нет? — спокойно сказал он.
Хитрый огонек засветился в грязновато-карих глазах Большого Джона Мастерса. Он облизал губы и протянул лапище к аппарату.
— Да, Дейв, знаем, — промурлыкал он. — Знаем, черт побери! — И толстым пальцем, который едва входил в отверстие, принялся набирать номер.
Глава 2
Даже сейчас лицо Донегана Марра казалось холодным. На Донегане был мягкий серый фланелевый костюм — под цвет волос, зачесанных назад над румяным моложавым лицом. На лбу, куда упадут волосы, когда он встанет, кожа была белой, в других местах — загорелой.
Он сидел, откинувшись на спинку мягкого синего конторского кресла. В пепельнице с бронзовой борзой на ободке погасла сигара. Левая его рука повисла рядом с креслом, а правая, лежавшая на столешнице, слабо прижимала пистолет. Начищенные ногти поблескивали в солнечном свете, прорывавшемся сквозь закрытое окно у него за спиной.
Кровь пропитала левую сторону жилетки, превратив серую фланель чуть ли не в черную. Он был мертв, мертв уже какое-то время.
Очень смуглый высокий мужчина, стройный и молчаливый, прислонившись к коричневому картотечному шкафу, неотрывно смотрел на мертвеца. Руки в карманах аккуратного костюма из синего сержа, соломенная шляпа сдвинута на затылок. Зато в его глазах и в прямой линии крепко сжатых губ не чувствовалось никаких небрежности.