Джек не мог умереть. Он не может умереть, но может пострадать. Он бессмертен, но если уже слишком поздно возвращать жизнь в его физическую оболочку, ей придется как-то сохранить его кровь для следующего цикла. А к тому времени, когда он возродится, она может подойти к концу своего жизненного цикла. Кто знает, будет ли тогда он любить ее? Будет ли хотя бы помнить ее? И в любом случае, как ей вообще взять его кровь?

Они же беглецы, исторгнутые из вампирского сообщества изгои.

Шайлер наклонилась и, ухватив Джека за руку, осторожно отцепила ее от бревна. Рука была совершенно окоченевшей, но тоже вцепилась в нее. Джек был жив. Шайлер, напрягшая все силы, одним стремительным движением вытащила Джека из воды и посадила позади себя на гидроцикл.

Джек привалился к ней, холодный, как айсберг, и Шайлер спиной чувствовала, насколько отяжелело от изнеможения его тело. У него едва хватило сил обхватить ее за пояс. Шайлер повела гидроцикл во тьму.

Если бы она появилась здесь хоть на минуту позже, кто знает, что сталось бы с ним... Кто знает, что тогда произошло бы... Кто знает...

«Хватит терзать себя предположениями, любимая. Я знал, что ты меня найдешь».

Шайлер вписала гидроцикл между двумя рыбацкими лодками и привязала его к той, от которой воняло капельку меньше, чем от второй. Лодки были пусты, поскольку рыболовецкий сезон окончился. Хозяева не вернутся к ним до следующего года. Шайлер помогла Джеку взобраться на палубу и провела его в маленькую каюту с жалкой койкой. Что за ирония судьбы: они начали день, планируя побег с яхты, и лишь затем, чтобы закончить его на лодке.

Девушка стащила с Джека мокрые рубашку, брюки и носки и накрыла его найденным в трюме тонким истрепанным купальным полотенцем.