Шайлер ван Ален быстро поднялась по начищенной латунной винтовой лестнице на верхнюю палубу и отыскала взглядом Джека Форса. Он стоял на носу яхты. Девушка кивнула ему, прикрывая глаза ладонью от жаркого средиземноморского солнца.

«Готово».

«Отлично», — передал он и, отойдя, бросил якорь.

Джек был загорелым и растрепанным, кожа его приобрела орехово-коричневый оттенок, а волосы выгорели до льняной белизны. Темные волосы Шайлер тоже сделались спутанными и непослушными после месяца жизни на соленом морском воздухе. На девушке была старая рубашка Джека, некогда белая и новая, а теперь серая и обтрепавшаяся по подолу. Оба они держались с непринужденной расслабленностью отдыхающих, ленивых бездельников, но за этой маской скрывалось снедавшее их отчаяние. Месяца было вполне достаточно. Пора действовать. Они начнут сегодня.

Мускулы на руке Джека напряглись — он подергал за канат, проверяя, зацепился ли якорь за дно. Увы. Якорь приподнялся. Джек отпустил канат еще на несколько футов. Юноша поднял палец над правым плечом, показывая Шайлер, чтобы она переключила на задний ход мотор по левому борту. Потом он еще немного отпустил канат и дернул снова; толстая белая оплетка натирала ладонь.

По опыту летнего отдыха в Нантакете, когда ей доводилось ходить на яхтах, Шайлер знала, что обычному человеку пришлось бы воспользоваться мотором, чтобы переставить семисотфунтовый якорь. Но конечно же, Джек не был обычным человеком. Он потянул сильнее, почти что изо всех сил, и восьмитонная яхта графини, казалось, на мгновение изогнулась. На этот раз якорь зацепился за каменистое дно. Шайлер отошла от руля, чтобы помочь Джеку обмотать канат вокруг основания лебедки. На протяжении этого месяца они находили тихую радость в подобных мелких задачах. Они давали им занятие на тот срок, пока Джек с Шайлер обдумывали бегство.