Хотя Изабелла Орлеанская ныне радушно дала им приют в своем доме, некогда, в иной жизни, она была возлюбленной Люцифера, Друзиллой, сестрой-женой императора Калигулы. Да, действительно, графиня отнеслась к ним более чем благожелательно: она предоставила беглецам все мыслимые удобства — в частности, яхту с экипажем и всеми необходимыми припасами. Однако же с каждым днем становилось все яснее, что предложенная графиней защита превратилась из убежища в тюремное заключение. Они были столь же далеки от того, чтобы отыскать врата обетования, как если бы вовсе не покидали Нью-Йорка.

Графиня предоставила им все, кроме того, в чем они нуждались больше всего, — свободы. Шайлер не верила, что Изабелла, близкая подруга Лоуренса и Корделии и одна из самых уважаемых знатных вдов европейского света, была предательницей, переметнувшейся на сторону Серебряной крови. Но после событий в Нью-Йорке и измены Форсайта Ллевеллина возможным казалось все. В любом случае, они не могли позволить себе сидеть и ждать, дабы убедиться, не намерена ли графиня удерживать их в плену до бесконечности.

Шайлер застенчиво взглянула на Джека. Они были вместе уже месяц, но все до сих пор оставалось новым для нее: его прикосновения, его голос, его общество, его рука у нее на плече. Девушка стояла рядом с ним, прислонившись к поручням, и Джек, обхватив ее за шею, привлек к себе для мимолетного поцелуя в макушку. Шайлер любила эти поцелуи больше всего; уверенность, с которой Джек обнимал ее, вызывала в ее душе блаженство. Отныне они принадлежали друг другу.

Шайлер подумалось, что, возможно, это Аллегра и имела в виду, когда посоветовала дочери вернуться домой и прекратить попытки убежать от собственного счастья. Наверное, мать хотела, чтобы именно это она и поняла.

Джек опустил руку ей на плечо, и она, проследив за направлением его взгляда, посмотрела на гребную шлюпку, которую «мальчики» спускали с кормы на подернутую зыбью поверхность моря.