– Подожди-подожди, – пробормотала Джулиана, жестом прося мужа помолчать и приковывая потемневший от напряженных размышлений взгляд к Лайзе. – А где она теперь, эта твоя сестренка?

– Вы что, затеяли стать профессиональными свахами? – Питер усмехнулся.

– Да помолчите же вы! – Джулиана хмурясь махнула рукой.

Лайза поерзала на месте, будто вдруг почувствовав, что подушки кресла комковатые и сидеть на них страшно неудобно.

– Синтия здесь… В Нью-Йорке…

– Замужем? – тоном полицейского, что допрашивает свидетелей ограбления, спросила Джулиана.

Лайза неохотно покачала головой.

– А друг у нее есть…

– Гм… – Лайза покраснела гуще прежнего. – Послушайте, наверное, Синтия тут не поможет. А мне следовало хорошенько подумать, прежде чем высказывать мысль вслух.

– Она не свободна? – настойчиво спросила Джулиана.

– Да нет же, свободна! – Лайза в отчаянии вскинула руки. – Но дело не в этом. Понимаете, она слишком рано вышла замуж, прожила с мужем четыре года, а теперь, после развода, больше слышать не желает о семейной жизни. Точнее… В общем, у нее как будто на самом деле нет ни малейшего желания снова с кем-то сходиться. Другие только так говорят: мол, не нужны мне все эти проблемы! Ни на что не променяю свободу! А у самих в голове так и жужжит: скорее бы кого-нибудь найти. Она же будто правда довольна своим одиночеством…

– Наверное, ее муж был полным придурком? – предположил Патрик. – Изменял ей, выпивал или поднимал на нее руку?

– Придурком? – Лайза пожала плечами. – Не сказала бы. Скорее наоборот. Он был крайне серьезным, умным, вроде бы порядочным… В этом-то и загадка: Синтия в жизни не сказала про него дурного слова. Но и не объяснила толком даже матери, почему они развелись. Все произошло тихо и мирно. Только Синтия теперь совсем другая. В общем… – Она извинительно улыбнулась и, маскируя неловкость, одернула рукава кофточки из тонкого трикотажа, которые в том нимало не нуждались. – Давайте забудем о Синтии.