Наконец после судорожного дерганья машина выехала на асфальт, позволив ее владельцам облегченно вздохнуть.

Кэтрин тут же попыталась спасти любимый цветок. Перепутанные оголенные корни его раскинулись на коробке, словно моля о милосердии. Горшок, конечно, разбился.

- Надеюсь, что моим бейсбольным карточкам повезло больше, чем твоей фиалке, - проговорил Майкл, сбрасывая "глиняные осколки себе под ноги. - У меня месяц ушел на их сортировку.

Кэтрин вздохнула.

- Скоро узнаем, малыш. Нам осталось всего полмили до дома.

Дом. Это звучало как музыка. У нее всякий раз поднималось настроение, стоило только произнести это слово вслух. Перед глазами сразу возникала ее кухня или рисунок обоев в гостиной. Кэтрин могла ощутить даже запах пекущегося в духовке пирога.

Они четыре года скитались по чужим комнатушкам и еще шесть обитали в домике на две семьи. Так что она давно созрела для собственного дома. Собственного! Это когда четыре стены принадлежат только тебе и сыну. Четыре стены, через которые не слышны ссоры, скрип постели занимающихся любовью соседей или громко орущий телевизор.

Кэтрин до конца еще не верила, что все же добилась своего. Десять лет назад, когда ей исполнилось двадцать три, она и мечтать не смела о подобном счастье, ломая голову, как справиться с обрушившимся на нее несчастьем: страхового полиса у нее не было, а на чеке из госпиталя значилась запредельная сумма.

Домик на две семьи - дуплекс - оказался неожиданной удачей, благословением Божьим. Родители покойного мужа одолжили ей денег, чтобы сразу оплатить покупку, иначе бы она до сих пор мыкалась с процентами. А потом, постепенно, благодаря строжайшей экономии она накопила достаточно, чтобы сделать первый взнос за собственный, принадлежащий только им с Майклом дом.

Конечно, это не был шикарный коттедж с рекламных проспектов. Но для них с сынишкой он казался верхом совершенства и роскоши.