— Ну все, пора, — ворчливо сказал Лео, похлопав по спине младшую сестру Беатрикс, которой только что исполнилось шестнадцать. — Нет нужды закатывать сцену.

Она крепко его обняла.

— Тебе будет так одиноко вдали от нас, от дома. Ты не хочешь взять одного из моих любимцев, чтобы он составил тебе компанию?

— Нет, дорогая, придется мне довольствоваться компанией людей. — Он повернулся к Поппи, рыжеволосой восемнадцатилетней красавице. — До свидания, сестричка. Желаю тебе получить все возможное удовольствие от твоего первого лондонского сезона. И постарайся не принимать предложение от первого встречного юнца.

Поппи подошла к брату и обняла.

— Дорогой Лео, — сказала она, уткнувшись лицом ему в плечо, — постарайся вести себя прилично, когда будешь во Франции.

— Во Франции никто себя прилично не ведет, — сказал ей Лео. — Именно поэтому всем так нравится Франция. — И только тогда маска прожженного циника, которую так редко снимал Лео, дала трещину. Он судорожно вздохнул. Из всех отпрысков Хатауэев Лео и Амелия ссорились больше всего и наиболее ожесточенно. И тем не менее Амелия была, вне сомнений, его самой любимой сестричкой. Они через многое прошли вместе, взяв на себя заботу о младших, когда умерли родители. Амелия вот уже не один год с болью в сердце наблюдала, как Лео из перспективного молодого архитектора превращается в надломленного неудачника. Наследование титула виконта нисколько не помогло ему остановиться в своем падении. Напротив, титул и новый, более высокий общественный статус лишь ускорили скатывание Лео вниз, по наклонной. Но Амелия продолжала бороться за него, старалась спасти, пыталась удержать от падения. Что сильно его раздражало.

Амелия подошла к брату и положила голову ему на грудь.

— Лео, — всхлипнув, сказала она, — если ты допустишь, чтобы что-нибудь случилось с Уин, я тебя убью.