— Другими словами, ты целый день провел, спасая и расселяя людей.

Трентон нежно улыбнулся, уловив нотку гордости в голосе жены.

— В этом нет ничего особенного, дорогая. В конце концов, у меня есть деньги и кое-какие знания.

— И еще у тебя есть доброе сердце, — с любовью во взгляде добавила Ариана. — Я порой забываю о твоих архитектурных талантах и титуле, но всегда помню, что ты — замечательный человек.

— А ты — самая прекрасная женщина в мире. — Трентон нежно погладил щеку Арианы и озабоченно заметил: — Но выглядишь ты утомленной. Я теперь жалею, что мы не взяли с собой в Спрейстон гувернантку Александра. По крайней мере, тебе было бы легче.

— Я не могла так поступить с миссис Хошанс: она устала куда больше меня и чуть не заплакала от радости, когда я велела ей остаться в Броддингтоне и как следует отдохнуть. Полагаю, в ожидании нашего возвращения она будет спать неделю напролет. К тому же Дастин добровольно выступает в роли моего спасителя.

Трентон повернулся к брату:

— Я тебе чрезвычайно признателен, дорогой брат, за жену и сына. Знаю, что мне ты тоже хотел бы помочь, но когда я уезжал сегодня утром, небо все еще оставалось грозовым, кругом валялись поваленные деревья, а с холма за коттеджем потоками шла вода. Я ни за что не оставил бы здесь Ариану с Александром, если бы не ты.

— Всегда к вашим услугам, — ответил Дастин, отвешивая шутовской поклон. — Хотя, если тебя это интересует, и горный камнепад, и бешеные водные потоки ничто в сравнении с твоим сыночком.

Трентон громко расхохотался:

— Ты прав, ты прав. Что же натворил сегодня мой маленький разбойник?

— Считай, — Дастин принялся загибать пальцы. — Оросил персидский ковер в библиотеке, исполнил зажигательную мелодию на ударных инструментах, в качестве которых выступил серебряный чайный сервиз, и вырвал несколько перьев у кур. Судя по всему, растрепанные перья оскорбляют его эстетическое чувство, так же как и наличие волосяного покрова на мужских лицах. — Дастин осторожно потрогал кончики своих усов, слегка вздрогнув при этом. — По всей видимости, я единственный человек, в котором он обнаружил этот досадный изъян.