Майор хорошо помнил свои страдания в тюремной камере. Такой же позор давил на него тогда. И эта тяжесть с тех пор тяжелым камнем лежала на сердце, не давая свободно дышать.

«Левицкий, – подумал он, – до чего ты был проницателен».

– Сэр! – Из машины до него донесся голос Вейна. – Смотрите!

Майор взглянул на верхние этажи дома пятьдесят шесть, видневшиеся над кронами деревьев. Штора на арочном окне над входом была поднята.

К нему взволнованной походкой направлялся Вейн.

– Его карта бита. Парень у нас на крючке.

– На крючке, – согласился майор. – Пора вытаскивать эту рыбу.

Шерри показался Флорри необыкновенно вкусным, такого ему пить еще не доводилось.

– Ну что ж, Флорри, – задушевно произнес сэр Деннис, отходя от окна. Он только что поднял штору, впустив в комнату бледный свет осеннего лондонского солнца. – Даже не могу выразить, как я рад, что мы с вами договорились.

– Так же и я, сэр. – Голос Флорри дрожал от волнения.

– Наш «Зритель» никогда прежде не посылал корреспондента за границу. А уж тем более во время революции.

– Сэр, вы бы до моего отъезда чуть поднатаскали меня в этих испанских делах. А то я совсем запутался со всякими ПОУМ и ПСУД.

– Не так. Это называется ПСУК,

– Да, сэр. – Ответ Флорри звучал почти покаянно.

«Проклятый Джулиан. Уж конечно, он все разъяснил. Джулиан – мастак разъяснять. Мастер легкого успеха, стремительного взлета и полезных связей».

В груди всколыхнулись давняя ненависть и болезненное сожаление.

И еще одно терзало душу Флорри. Из глубин запутанного прошлого всплывало имя, не дававшее покоя, словно назойливо тявкающая маленькая собачка. Образ повешенного Бенни Лала вставал перед ним немым укором, заслоняя радужные надежды на лучшее будущее.