– Он как раз переходит к главному, заместитель суперинтендента полиции, – проворковал Вейн.

– Да, Флорри, уже заканчиваю. Во всяком случае, этот Левицкий, как сообщает наш источник, несомненно, вошел в контакт с группой неглупых молодых людей, называвших себя – вы, возможно, слышали это название: был такой тайный клуб, модный среди левого толка преподавателей… – называвших себя «Апостолы».

«Вот оно как».

Флорри откинулся на спинку стула. С шумом втянул в себя воздух и почувствовал, как на лбу выступают капельки пота.

– Любопытно, а, Вейн? Стоит произнести волшебное слово, и наш нетерпеливый и довольно непонятливый юный поэт на глазах бледнеет, потеет и краски бегут с его лица.

– Почему вы удивлены? – спросил Флорри. – Не каждый же день человеку предлагают доносить на лучшего друга.

– Он дрогнул, сэр, – ответил на это Вейн. – Вы сказали, что он дрогнет, и он дрогнул. Но, мистер Флорри, вам не кажется, что в данном случае более адекватен термин «бывшего лучшего друга»?

Флорри поднялся на ноги.

– Мне кажется, что вы делаете печальную и глупую ошибку. Ваши действия предосудительны. На Востоке мы не позволяли себе такого отношения даже к туземцам. А вы проявляете его к достойному уважения англичанину с безупречной репутацией.

Майор спокойно продолжал смотреть на него.

– Еще чаю? – заторопился Вейн. – Или кекс? Он очень свежий, и я даже ощущаю запах корицы.

– Не хочу я ни ваших несчастных кексов, ни корицы. Благодарю вас, но я ухожу.

– Флорри, будьте добры, присядьте.

– Джулиан Рейнс – талантливый поэт и блестящий ученый. Он с двумя наградами закончил Тринити-колледж в Кембридже. Его поэма «Ахилл, глупец» – один из ключевых текстов в современном модернистском течении. Его…

– Да, я читал ее. «В конечном счете все одно и то же. В конечном счете жизнь – лишь игра». Могу я спросить, вы разделяете подобные чувства, Флорри?