– И он не стал бы шпионить на каких-то вшивых большевиков в шинелях размеров на двенадцать больше, чем нужно. Боже милостивый, да он бы даже чай не стал с ними пить!

– Он и с вами обращался так, будто вы были ничтожной фигуркой в игре, не так ли, Флорри? Когда вы перестали его интересовать, он просто вычеркнул вас из списка живых. Мы в курсе дел, Флорри. После разрыва с ним вы не так уж преуспели. Удрали в Бирму и стали полицейским. Не выдержали испытания жизнью без поддержки великого Джулиана. Что ж, небольшая школьная драчка. С кем ни случается, Флорри. Только для вас это обернулось кровавыми ранами.

– Он неспособен на предательство, – упрямо стоял на своем Флорри. – Да, Джулиан может быть жесток. Да, он любит обижать людей. Но есть вещи, на которые он неспособен.

– Факты говорят сами за себя. Из всего состава группы «Апостолы» тридцать первого года Джулиан единственный, кто подходит под описание, данное нашим источником рекруту Левицкого. Как вы сами сказали, он блестяще одарен. Его мать не только богата, но и имеет тесные связи с самыми высокопоставленными людьми страны как среди политиков, так и среди людей искусства. Она могла бы добиться для сыночка любого поста по его выбору – хоть в кабинете либералов, хоть социалистов. Из него вышел бы весьма влиятельный человек.

– Джулиан – художник, писатель. Настоящий художник. Его не интересует никакая чертова политика!

– Джулиан Рейнс, скажем так, человек разносторонний. И такая многоликость не позволяет отнести его к той или иной категории. Он блестящий дилетант. Во всем, что он предпринимает, он добивается успеха. И возможно, именно чувство превосходства продиктовало ему пренебрежительное отношение к остальным людям, бедным простофилям. Например, сделанный им анализ истории не мог быть более глубоким и тонким. Кто же может поручиться, что Джулиан не решил блеснуть и в шпионском ремесле, Флорри, и добиться того же успеха, что и в поэзии, и в журналистике?