– Твой нос стоил тебе целого шиллинга, Молли? – поддразнила ее Розалинда. Она все время пыталась чему-нибудь научить девушку, но пока никакого прогресса в этом деле не наблюдалось.

– Ты должна четко выражать свои мысли, иначе кто-нибудь может переиначить твои слова.

Розалинда взяла плотные хлопчатобумажные перчатки, в которых работала, натянула их и встала на деревянную скамеечку, защищавшую ее колени от земли.

– Передай мне, пожалуйста, лопату. Хочу закончить этот кусок, пока не придет время возвращаться в поместье Уинзлоу к чаю. Ты же знаешь, как ворчит Риггз, если я задерживаюсь хоть на минуту.

Служанка передала Розалинде лопату. Та поправила выбившийся локон волос цвета меда. Видавшую виды соломенную шляпку удерживал на голове скромный голубой шарф, наброшенный на смятую тулью и пропущенный через дырки, концы его были повязаны под упрямым подбородком с ямочкой.

На левую щеку Розалинды с легкой россыпью веснушек и крыло аккуратного носа случайно капнула грязь. На бесформенное платье с оборванным подолом был накинут широкий мужской плащ, перетянутый веревкой в талии. Испачканные землей полуботинки скрывали изящные ножки. Девушка стояла на коленях, ее юбки немного задрались, нескромно открывая чулки.

Розалинда Уинзлоу была маленького роста и слишком худая, чтобы стать настоящей красавицей. Но ее огромные зеленые глаза вдохновили бы на сочинение стихов многих поклонников. Ей исполнилось уже двадцать пять лет, и шансов выйти замуж не оставалось никаких.

Розалинда набрала на лопату немного земли, высыпала ее на сетку, натянутую на деревянную раму, и, нахмурив брови, стала ее трясти. Земля просеивалась сквозь ячейки, часто оставались мелкие камешки – доказательство древней цивилизации, что поддерживало сильный интерес искательницы. Розалинда Уинзлоу сознавала, что сильно увлеклась археологическими раскопками, и предпочитала проводить подобным образом целые дни. Вечера она посвящала чтению газетных статей о жизни высшего лондонского общества, где часто бывал ее старший брат Нил.