Розалинда знала, что Нил не любил работать. Копаться в грязи на заброшенном церковном дворе, чтобы под его идеальные ногти попадала грязь, было для него немыслимо. Он ясно дал сестре это понять, когда узнал о ее новых интересах во время последнего приезда в поместье Уинзлоу.

Нил не проявлял никакого интереса к Суссексу или поместью Уинзлоу – самому маленькому из владений Уинзлоу, да и к своей сестре Розалинде, если уж реально смотреть на вещи. Она тоже никогда его не любила, их связывали только кровные узы. Так что пусть себе Нил развлекается в Лондоне, носит дорогую одежду и не спит, занимаясь бог знает чем в погоне за удовольствиями. Она довольна своей жизнью в Суссексе, по ее мнению, в лучшем из поместий семьи, присматривая за имением, копаясь в грязи в поисках реликвий, обучая Молли чтению и посвящая свободное время любимым делам. Ей не нужно никого ни о чем просить и ни перед кем извиняться.

– О, что это такое? – воскликнула Розалинда, после того как просеяла несколько лопат земли.

Стянув перчатку, девушка осторожно взяла комок грязи с сита. Она соскребала грязь, пока не показался маленький металлический кружок, и широко улыбнулась.

– Думаю, это старинная монета, может быть, даже древнеримская. Я была убеждена, что сегодня мы что-нибудь обнаружим, так и случилось. Молли, принеси мою сумку, будь добра, я хочу спрятать свою находку. Нам нужно возвращаться домой, а мы не с пустыми руками.

– Да, мисс, – ответила Молли и поспешила за кожаной сумкой. Ее поспешность была вызвана скорее тем, что хозяйка упомянула о возвращении в поместье, а не мыслью о сделанном великом открытии. Когда служанка потянулась за сумкой, лежавшей на низкой каменной стене, внимание ее привлекло облако пыли вдали.