– Дьявольских рук дело, дражайшая Бриджит? – повторил он, усмехаясь. Его красивые синие глаза заблестели. – Звучит зловеще. Может быть, ты хочешь, чтобы я отступил сейчас, когда мне осталось всего несколько часов до победы? Разве не ты меня учила, старушка, бежать, когда победа близка? Или ты боишься за своего маленького Бобби?

– За тебя? – фыркнула Бриджит в ответ на такой нелепый вопрос, тряхнув седыми кудрями. – Да разве родился такой человек, что сможет обидеть тебя? Ты ведешь себя как заколдованный.

Боумонт Ремингтон, которого Бриджит так долго называла Бобби, что он уже давно перестал поправлять ее и откликался на это имя, подхватил трубку со столика и, на ходу поцеловав в лоб, направился к двери, ведущей в прихожую его особняка на площади Портмен-сквер.

– Будь уверена, сегодня мне повезет, дорогуша, – сказал он низким голосом с ирландским акцентом. – Сегодня удача на моей стороне, я это чувствую. Так что благослови меня, Бриджит, и не задерживай.

Мгновение спустя, застегивая на ходу сюртук, зажав под мышкой тонкую трость черного дерева, Боумонт Ремингтон спустился вниз по мраморной лестнице к поджидавшему его закрытому экипажу, весело крикнул адрес кучеру, сидевшему на облучке, и отправился по своим делам.

– Я опять выигрываю. Тоска зеленая, вот как я это называю, – протянул Нил Уинзлоу, демонстративно зевая, придвинул к себе фишки и наблюдал из-под опущенных век за противниками. – Я мог бы отправиться и в «Уайтс»,

– Нет-нет, дело не в этом, Нил. Мне пора, вот и все. Я опаздываю, знаешь ли. Нужно идти, правда, мне нужно идти.

За изящной фигурой и томным видом молодого Джорджа Смита, проигравшего почти три тысячи фунтов бледному и изысканному блондину, скрывался отличный фехтовальщик, проткнувший своей шпагой более полудюжины мужчин в дуэлях на протяжении нескольких лет.