– Почему? Ты же никогда не любил ее, – заявила Лавиния.

Да, Роберта имела на это право, подумал Гордон, хоть он и не любил ее. Ведь он считал, что любовь существует для женщин и… дураков.

Он подошел и ласково притянул Лавинию к себе.

– Ливи, любовь не имеет ничего общего с браком. Ты же знаешь это, как никто другой.

– Ты обещал, что будешь сопровождать меня на королевский бал-маскарад завтра вечером, – закапризничал а она.

– Ну, конечно. Ты что же, вообразила, что я тут же вскочу на коня и помчусь в Хайленд? – спросил Гордон. – Дочь Макартура ждала десять лет. Подождет еще пару дней.

Лавиния улыбнулась и обвила руками его шею.

– Значит, ты покинешь меня с разбитым сердцем уже через два дня?

Ее нежный обольстительный аромат подействовал на Гордона возбуждающе. Пытаясь устоять против ее уловок, он отодвинулся и выпустил ее из объятий.

– Черт побери, Ливи. Не цепляйся так за меня, – проворчал он. – Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда сковывают мою свободу.

Услышав это, Мунго разразился смехом. Гордон Кэмпбел был единственным мужчиной, у которого хватало силы воли противостоять чарам его прекрасной кузины.

Прекрасная даже в своем гневе, Лавиния повернулась к нему:

– Смеешься над моим горем?

Мысль, что у Лавинии может разбиться сердце из-за мужчины, заставила и самого Гордона громко фыркнуть. Лавиния обернулась и подняла руку, чтобы дать ему пощечину. Но Гордон оказался проворней. Он схватил ее за запястье, притянул к себе и приник к ней поцелуем, который сразу же ее успокоил.

– Не сходи с ума, – прошептал ей Гордон одними губами. – Я только отвезу малышку в замок Инверэри и тут же вернусь в Эдинбург.

Лицо Лавинии прояснилось, и она улыбнулась ему. – Как только я уйду, проскользни незаметно в свою комнату, – приказал Гордон. – Оденься и приготовься пройтись по модным лавкам к тому времени, когда я вернусь.

– По модным лавкам? – заинтересованно повторила Лавиния.